Главнокомандующий Вооруженными силами Украины Валерий Залужный. Архивное фотоДавид НарманияВсе материалы
Главнокомандующий Вооруженными силами Украины Валерий Залужный дал интервью The Washington Post. Суть его заявлений подсказывает, что в таком ключе он мог выступить только в западной прессе. Дело в том, что у любого украинского журналиста, несмотря на полную подконтрольность оставшихся в стране СМИ офису президента, после таких откровений возникли бы вопросы, на которые киевские власти — и сам Залужный в том числе — едва ли нашли бы ответы.
Судите сами: главком признает, что полученные от Запада танки не сыграли сколько-нибудь значимой роли в противостоянии на фронте. «Леопард» на поле боя — это не «Леопард», а просто мишень», — утверждает он.
Но разве не президент Украины Владимир Зеленский говорил, что эта техника способна обеспечить прорыв ВСУ к Крыму? Разве не от этой техники на Западе и в Киеве ждали настолько многого, что тому же Зеленскому приходилось успокаивать спонсоров: по международно признанной территории России она ездить не будет? Разве западные танки, как заявлял сам украинский лидер, не были «важным словом для защиты всей Европы»?
Но несовпадение ожиданий с реальностью — отнюдь не главный пункт в интервью Залужного. Куда интереснее то, что он говорит о других аспектах.
В частности, о снарядном голоде и арифметике войны — как минимум в представлении украинского главкома. «Если я не получаю сто тысяч снарядов в неделю, то погибнет тысяча человек. Станьте на мое место!» — так он, по собственному признанию, общается с главой американского Объединенного комитета начальников штабов Марком Милли. Как утверждает Залужный, российская артиллерия десятикратно превосходит украинскую по плотности огня.
Проблема для Киева заключается в том, что у Запада нет ста тысяч снарядов для ВСУ, а Милли вряд ли сможет насобирать недостающее число, даже если будет клепать их у себя в гараже 24 часа в сутки. Как сообщал в январе Business Insider, тогда США производили всего 14 тысяч снарядов калибра 155 миллиметров. К весне планировали нарастить показатель до 20 тысяч, а к 2025 году — до 90 тысяч. В месяц, а не в неделю.
Следующий тезис Залужного и вовсе подводит к мысли о том, что обещанный контрнаступ не просто проваливается — достижение заявленных целей в принципе невозможно.
«Враг использует следующее поколение авиации. Это то же самое, как если бы мы пошли в наступление с луками и стрелами», — утверждает он. И сетует, что западные армии никогда не пошли бы в наступление в таких условиях.
И действительно, как показывает практика, российские ВКС контролируют небо в достаточной степени, чтобы лишить наступающие украинские части прикрытия с воздуха. Но, суммируя все аргументы Залужного, встает закономерный вопрос: а зачем тогда этот контрнаступ? Чтобы показать, что нужна авиация? Получается, украинские солдаты гибнут из-за недостаточной убедительности Зеленского, который не смог доказать, что наступление без самолетов обречено на провал, и теперь у него на руках будут статистические данные, красноречиво это подтверждающие?
Но это у Зеленского. А на руках у родных и близких этих «статистических данных» будут похоронки, которые куда красноречивее убедят их в том, что президент Украины отправил солдат на убой.
Залужный тоже не мог этого не понимать. Тем удивительнее, что после месяцев обучения украинских солдат натовской тактике все свелось к банальным «мясным» штурмам, в которых принято винить как раз Россию.
Но то, что он выступает с такими тезисами в ведущем западном издании, многое объясняет. Это интервью адресовано не украинцам, а американским и европейским политикам. Во-первых, конечно, это попытка ускорить поставку F-16. Правда, до конца непонятно, сколько еще его солдат должно погибнуть, чтобы эта передача состоялась.
Во-вторых — это попытка снять с себя ответственность. Дескать, «я военный, и я понимал, что мы обречены, но меня вынудили отправить войска в наступление». Кто вынудил? Запад не возьмет эту вину на себя, и крайним выйдет украинское политическое руководство.
Но это не отменяет того, что всех жертв с обеих сторон Киев мог избежать еще в марте прошлого года, если бы переговоры в Стамбуле завершились успехом. Но сорвала их тогда именно украинская сторона. По чьему науськиванию — это нам еще предстоит узнать.