Женщина и девочка в традиционных китайских костюмах в Пекине. Архивное фотоДмитрий КосыревВсе материалы
Заметили, обсудили, порадовались: это о том, как множество комментаторов по всему миру отреагировали на очередную инициативу Си Цзиньпина по части… вот тут сложно: по части культуры, идеологии и массовой информации. Дело в том, что это одна и та же сфера — по крайней мере согласно идеям Си Цзиньпина, с которыми можно только согласиться. Причем, говорят сейчас комментаторы, это ключевая часть, главная несущая конструкция политической программы нынешних лидеров Китая.
Главная конструкция? Для тех, кто привык считать культуру последней из забот государственного руководства, и для тех, кто думает, что нынешняя КНР — это коммунистическое государство, сейчас будут неожиданности.
Речь о том, что в Пекине прошло двухдневное заседание идеологической части лидеров страны. После чего были опубликованы тезисы с этого мероприятия, которые были объявлены одной из «идей Си Цзиньпина», тех самых, которые вписаны в конституцию страны. Оценка того, что именно эти идеи выглядят как ключ ко всем прочим, уже внешняя. Но, похоже, правильная.
Немного об искусстве расшифровки китайских партийных документов: занятие это мрачное и действительно может навести на мысли о том, что в стране тот самый, знакомый и нам социализм. Потому что в первых строчках, как заведено, «Си Цзиньпин инкорпорировал ключевые социалистические ценности в основную политику, подчеркивая желание сохранять и развивать социализм с китайскими особенностями в новую эру». И дальше этой фразеологии сколько угодно. Вопрос в том, что она означает и почему нам интересна.
Мы инстинктивно меряем по своей советской истории. В ней был период 20-х — ранних 30-х годов, когда бесчинствовали и травили людей идеологи какой-то новой «пролетарской культуры» с полным сбросом всей прежней с корабля современности. А в конце 30-х наше великое наследие стало потихоньку возвращаться, искусства — осторожно оживать, затем была длинная история по принципу «туда-сюда» — от меньшего к большему контролю, цензуре и вмешательству государства в эту сферу и обратно. Со спорами и настоящими битвами в обществе и внутри руководства. Но и тот и другой подход мы почему-то считаем социалистическим, коммунистическим и так далее.
А с Китаем все так же: там был свой пролеткульт, называемый «культурной революцией», тоже разгромленный. И что же сейчас? За происходящим в стране давно следят сонмы международных исследователей. Вот, к примеру, один материал на эту тему, составленный в США в начале правления Си Цзиньпина. Там говорится, что нынешняя власть в целом следует курсу предшественников периода после Мао Цзэдуна, но именно при Си мы наблюдаем мощный всплеск культурного возрождения. С громадными расходами на все мыслимое — реставрацию памятников, строительство музеев, содержание театров и оркестров. Здесь все подряд — классика и самый бешеный модернизм.
Что, кстати, видно простым глазом в сегодняшних китайских СМИ, где вы прочтете и про выставку технологий будущего для сохранения сокровищ культуры, и про возвращение в Пекин знаменитого скрипача Вадима Репина с новой программой. То есть не просто нация, а еще и власть с ее идеолого-пропагандистским аппаратом буквально одержимы не только технологиями, но и культурой.
Отметим еще одну зарубежную публикацию на эту тему. Там (как, впрочем, и в первой) отмечают, что именно при Си Цзиньпине ясно обозначилась партийная идеология традиционализма и «возврата к Конфуцию». И это, словами самого же Си, «единственный способ интегрировать ключевые принципы марксизма с особенностями Китая». Что ж, Си Цзиньпину виднее: марксизм так марксизм. Хотя кто-то другой сказал бы, что речь о строительстве классической консервативной империи с такой же классической идеологией, как, скажем, в эпоху Просвещения на Западе.
И вот сегодня тот же Си внес новые штрихи в типично конфуцианский подход к управлению государством. Нынешнее его выступление знаменито тезисом: «Культура придает державе уверенность».
Вот здесь можно только позавидовать и поучиться. Уверенность — это разговор о направлении движения страны и ее общества, которое опирается на пять тысяч лет культуры и не видит оснований завидовать кому бы то ни было по части ценностей и идей, новых и старых. Одновременно речь идет о привлекательности КНР для примерно 60 миллионов китайцев, живущих за границей. И наконец, о том, что такая нация может уверенно изучать другие цивилизации, сближаться с ними и делать это как минимум на равных. Вот это и означает «строить современную цивилизацию китайской нации».
Перед нами, повторим, не просто один из компонентов идеологии, пропаганды и политики, а первый из них и ключевой. Можно считать это «социализмом с китайскими особенностями» или чем угодно еще — главное, что политика такая есть.