Мероприятие, посвященное началу Второй мировой войны. Гданьск, Польша. Архивное фотоМаксим СоколовВсе материалы
В той замечательной эпохе, которая сейчас безвозвратно уходит, как сон из памяти, нас учили, что демократии не воюют между собой. Как минимум одна из сторон военного конфликта обязательно должна быть недемократичной. Если же обе демократичны, то все разногласия разрешаются мирно и к взаимному удовольствию. Так говорили Заратустры.
Современные Польша и Германия, очевидно, относятся к демократиям. Они союзники по НАТО (хотя это еще полностью убедительный довод — Турция тоже член НАТО, равно как и Испания времен Франко), а также по ЕС, который, если верить его официальным лицам, стоит за все хорошее, а главное — за демократию.
И вот две равно уважаемых страны с осени 2022-го ведут пока еще не военные действия, но по нарастающей препираются по вопросу выплаты Германией репараций за Вторую мировую войну. Польша требует 6,2 триллиона злотых — порядка 1,3 триллиона евро, что равняется трем годовым бюджетам ФРГ. В Берлине отвечают: «Бог подаст». Что воспринимается Варшавой как крайнее неуважение.
И не просто воспринимается. Варшава в конце декабря уже обращалась в Совет Европы с просьбой повлиять на Германию и заставить ее выплатить контрибуцию, а 3 января попросила о сходной поддержке и ООН: пусть-де создаст площадку для переговоров по этому вопросу, тогда ФРГ, очевидно, не посмеет проигнорировать требования Польши.
Более того. Уполномоченный польского правительства по вопросам репараций, замглавы МИД Аркадиуш Мулярчик намерен в этом месяце посетить США, чтобы пролоббировать польские требования перед конгрессом, а также перед «полонией», то есть польской диаспорой. Которая достаточно влиятельна в Америке.
Все это напоминает американскую санкционную практику. Единожды решив добиваться исполнения своих требований, американцы могут ослаблять или усиливать давление, но от своих претензий уже не откажутся. См. многолетнюю историю с поправкой Джексона — Вэника (насчет затруднений с выездом из СССР), принятой в 1974 году и пережившей этот самый СССР на четверть века. По принципу «Куда конь с копытом, туда и рак с клешней» польские паны намерены показать Берлину (вероятно, и Москве за компанию), что теперь они от своего ни за что не отстанут. «Если я чего решил, то выпью обязательно».
Хотя сами по себе польские требования довольно беспрецедентны. Вторая мировая война закончилась семьдесят семь с лишним лет назад. Рожденные в 1945 году — ныне глубокие старики. Но вот:
«Ты восемь десятков лет назад мне нагрубил,
Я этого, приятель, не забыл».
Объясняя такую злопамятность, польские политики указывают, что в 1953-м Польша и Германия согласились отказаться от репараций. По их мнению, это соглашение ничтожно, поскольку тогдашняя ПНР была советским сателлитом и, следовательно, не обладала суверенитетом.
Правда, тут есть две сложности. К 1992 году суверенитетом Польша уже вполне обладала. Равно как и воссоединившаяся Германия. Что препятствовало потребовать репараций уже тогда, не откладывая дело на тридцать лет? Более того. О репарациях Варшава не вспоминала ни в 1999-м, когда она стала членом НАТО (и, таким образом, союзником ФРГ), ни в 2004 году, когда она укрепила узы дружбы и сотрудничества, вступив в ЕС.
И, кстати, получив тогда многолетние и значительные — порядка семи миллиардов евро в год — европейские субсидии, которые большей частью оплачивала та самая ФРГ. Правда, сейчас срок субсидий заканчивается — «Я посадил вас в седло, теперь извольте скакать самостоятельно». Очевидно, именно этим объясняется то, что об исторической вине Германии паны вспомнили только сейчас: деньги очень нужны.
Но тут есть проблема. Если ПНР не обладала суверенитетом и потому ее отказ от репараций в 1953 году ничтожен и никак не связывает нынешнюю Речь Посполиту, то была ли ПНР суверенна, когда присоединяла к себе Данциг, Штеттин, Бреслау, восточно-прусский Алленштейн? Согласно правовой логике, приобретение Силезии, Померании, etc. тоже должно быть объявлено ничтожным. И как раз осенью 2022 года канцлер Шольц, получив польскую ноту о репарациях, прозрачно намекнул, что возможен и такой поворот. Возможны и репарации, но тогда и Германия в границах 1938-го (за исключением Калининградской области, поскольку Россия не объявляла соглашения, подписанные СССР, ничтожными).
При таком обороте ясновельможным панам оставалось бы возражать немцам разве что в духе «Тут играем, тут не играем, тут рыбу заворачиваем». Не самая сильная переговорная позиция. Ответом Берлина тут может быть либо каноническое немецкое Lecken mich im Arsch (то бишь «Поцелуй меня в зад»), либо — что более вежливо, все-таки верный союзник — пожелание получить Ucho od śledzia, «ухо от селедки».
Самое здесь загадочное — зачем панам оно нужно? Да, ФРГ при нынешнем красно-зеленом правительстве заслуживает издания (как это было при Наполеоне) брошюры «Германия в своем величайшем унижении», но все же не в таком, чтобы прогнуться еще и перед Польшей. Можно возразить, что в Киеве сидят еще более борзые политики. Но киевским уже нечего терять, и они могут исходить из того, что в нынешней глобальной схватке победитель получает все. Но панам вроде бы пока есть чего терять, и непомерные требования по всем азимутам — и с тоталитарного врага, и с демократического союзника — иначе как помрачением рассудка не назовешь.