На прошлой неделе на сайте Кабинета Министров Украины появилась петиция, автор которой просит, чтобы «Укрзалізниця» создала в своих поездах по одному отдельному вагону для мужчин и для женщин, ее подписали уже более 21 тыс. человек, и в сети украинцы спорят – речь о дискриминации или праве выбора. Дискуссия не нова, ранее «Укрзалізниця» уже отвечала на такие вопросы отказом. «ГОРДОН» приводит главные факты об инициативе и рассказывает об опыте других стран.
Как появилась петиция
15 мая на сайте Кабинета Министров Украины опубликовали петицию с призывом создать в поездах «Укрзалізниці» отдельные вагоны для мужчин и женщин. Автор петиции Ольга Ожогина просит, чтобы национальный перевозчик выделил как минимум по одному отдельному вагону для мужчин и женщин в поездах, продолжительность маршрута которых составляет более шести часов.
«На длинных маршрутах, когда есть необходимость сна в купейных или плацкартных вагонах, пассажиры могут испытывать дискомфорт из-за пассажиров противоположного пола. Нередки случаи неприемлемого поведения, такие как навязчивое поведение, умышленные прикосновения к другим пассажирам. В частности, известны даже случаи изнасилований в купейных вагонах», – объясняет она.
Кроме того, как у женщин, так и у мужчин может возникнуть потребность переодеться, «что сделать в присутствии представителя другого пола невозможно», пишет автор петиции.
Ожогина считает, что такое разделение может «сделать поездки безопаснее» и предотвратить негативный опыт у пассажиров.
За неделю – к понедельнику, 22 мая, – петиция собрала 22 020 голосов (чтобы правительство ответило на петицию, необходимо 25 тыс. подписей).
Раньше в Украине были мужские и женские вагоны?
Нет. Но были мужские и женские купе. И вопрос об их возвращении поднимают не впервые. В 2020 году пресс-служба «Укрзалізниці» объясняла, что компания не может сейчас обеспечить такое разделение по ряду причин, в частности из-за того, что у перевозчика нет такого парка вагонов, чтобы выделить отдельные купе для мужчин и женщин. Также компания с правовой точки зрения не может отказать гражданину в покупке билета.
«Кроме того, онлайн «Укрзалізниця» не может гарантировать, что в купе поезда будет мужчина или женщина. Что имеется в виду? Есть имена и фамилии, которые трудно идентифицировать по половому признаку: это могут быть иностранные, двойные имена и так далее», – отмечали в компании.
Режиссер Ирина Цилык высказала мнение, что такие вагоны «имеют смысл». Цилык рассказала о случае, когда она, 19-летняя, в полупустом плацкартном вагоне отбивалась от проводника, который «приходил снова и снова и пытался лезть своими руками [ей] под одеяло».
«Почему-то я не кричала, было стыдно. И в другой вагон не перешла. Не представляла себе, как я буду жаловаться там на проводника. Просто мне было 19. Вообще, больше всего стремных историй я помню именно из юности. Не уверена, что «это было такое время» (хотя это тоже). Но также насильники чувствуют потенциально слабых жертв, а совсем юные женщины часто совсем не умеют за себя постоять, еще и затюканные нашим «самавиноватым» обществом. Со взрослыми женщинами тоже, конечно, многое случается, тут уж как повезет. Поэтому я не хочу опираться исключительно на «как повезет», – добавила она.
Украинская пиарщица, которая сейчас мобилизована, Мария Попова сомневается, что появление женских вагонов будет способствовать ситуации с безопасностью.
«Лично я готова доплачивать за адекватность соседей по купе, отсутствие маленьких детей, сварливых бабушек, агрессивных мужчин, поклонниц резких духов, людей с горой домашней еды и пьяных компаний. Но это не вопрос пола соседей, это вопрос их поведения. И отделить адекватов от неадекватов на этапе продажи билетов вряд ли возможно, – отметила она. – Мужчины, которые в поездах пытаются изнасиловать соседок, это явно ненормальные мужчины, это преступники, которым априори насрать на правила и законы. Что им помешает проникнуть ночью в женский вагон со своими преступными намерениями? Проблема безопасности заключается не в существовании общего пространства, а в безнаказанности насильника. И для решения этой проблемы подойдет наличие в купе тревожной кнопки, а в поезде – нескольких полицейских, которые будут патрулировать вагоны и реагировать на вызов. Заодно и в других ситуациях это может помочь – драки, шум, кражи».
Координатор «Медийной инициативы за права человека» Ольга Решетилова отметила, что из «вагоносрача, который несется в сети, узнала, что очень многим людям в нашем обществе мешают дети».
«И не просто мешают – некоторые из них реально ненавидят, готовы «убить за крики», «выбросить из окна» вместе с «мамашами, которые не могут их заткнуть», – отметила она.
По мнению Решетиловой, это многое объясняет и об авторах таких комментариев, и в целом об украинском обществе.
«Это ваше дело, как вы к кому относитесь. Просто хочу сказать, что наиболее «живучие» нации обладают толерантностью к детям. Учитывая надвигающуюся демографическую катастрофу, украинцам нужно полюбить детей. Надо потерпеть крики, надо поступиться парковками ради детских площадок, нужно вкладывать деньги в роддома, детские реанимации и педиатров. В дошкольное образование и возможность комфортного материнства и отцовства. Иначе мы просто вымрем. Как нация. Как свободный народ свободной страны. И до жопы, простите, будут все жертвы, вся пролитая кровь, все наши страдания с блэкаутами и ночными обстрелами. Нас просто очень скоро не станет. Подумайте об этом, когда вас в очередной раз будет раздражать крик чьего-то ребенка или запах какашек в вагоне», – призвала она.
Активная дискуссия также завязалась под постом «Німецької хвилі», в котором пользователей спросили их мнение о петиции (за три дня там более 2 тыс. комментариев).
Так, служащая в Вооруженных силах Украины украинская адвокат и правозащитница Евгения Закревская заявила там в комментариях, что крайне отрицательно относится к такой идее.
По ее мнению, «это защита из той же серии, что и «не надевать короткую юбку», «не попадать в опасные ситуации» и в конце концов – «сама виновата». Это в краткосрочной перспективе ухудшит ситуацию с безопасностью женщин, которые не захотят сегрегации, а в долгосрочной – для всех женщин, считает Закревская.
«Это консервирует и усугубляет, а не решает проблемы бухих и насильников и в целом – безопасности в поездах. Это нормирует «естественную опасность мужчин для женщин». От которых нужно спасать женщин. Обособлением, конечно. В начале типа есть выбор, а затем и принудительно. Это закрывает женщинам доступ для работы в «мужские коллективы», «мужские подразделения», потому что если даже в поезде с мужчинами опасно ездить, то как я гарантирую ей безопасность в мужском взводе? В замкнутом пространстве?» – возмутилась она.
Скриншот: DW українською / Facebook
«Потому что тогда в общих вагонах концентрация женщин станет ниже – опасность больше, виктимизация – более активной. И главное – это не решает проблему (высадить бухого с поезда, вызвать полицию по запросу женщины, поменять места и так далее, разработать протокол действий на такой случай), а лишь консервирует ситуацию», – пояснила она, отвечая на вопросы и реплики пользователей.
Речь об ухудшении ситуации с правами женщин, считает Закревская.
Скриншот: DW українською / Facebook
«Временная мера по изоляции женщин? Ну тогда ее логическим продолжением является запрет женщинам служить в определенных подразделениях или вообще (среди мужчин). И усиление сексизма, в том числе в армии. Нельзя двигаться в двух противоположных направлениях одновременно. А это, кроме ухудшения ситуации с правами женщин, еще и снижение военного потенциала Украины», – подчеркнула правозащитница.
В Мексике исследовали влияние такой сегрегации в общественном транспорте. Результаты исследования опубликовали в 2017 году, в отчете говорится, что гендерное насилие – серьезная проблема в Латинской Америке и от него страдают преимущественно женщины. Пассажиры, как говорится в документе, оценили программу, благодаря которой в стране появились отдельные вагоны для женщин, и мера может быть эффективной для снижения случаев сексуального насилия в отношении женщин в общественном транспорте.
Однако исследование также показало, что за время действия программы повысился уровень физического насилия, а женщины, которые пользовались смешанными вагонами, воспринимались как открытые к сексуальным контактам.